January 9th, 2017

Отрывок из романа Александры Лоренц «Сицилийское танго»

Отрывок из романа Александры Лоренц «Сицилийское танго»

Гл.6. Яна в доме Розарио – итальянского карабинера, который ее временно приютил до отъезда. Кармелло – его сын.

Яна с трудом распах­нула сонные глаза и сразу поняла, кто ее разбудил  — на подоконнике широко рас­пахнутого окна распо­ложи­лась громкоголосая стая пти­чек. В  пе­рерывах между тре­лями они не забы­вали искать пытли­выми глазами какие-нибудь крошки. Окончательно  проснув­шись, она  обнаружила, что нахо­дится  в своей комнате,  на диване.  Легкий ветерок из окна приятно ласкал кожу, донося с улицы аромат юж­ных цветов. Ясно!  Розарио перенес ее,  чтобы скрыть их отношения от Кармело. Она полежала некоторое время, вслушиваясь в окружившую ее тишину и вспоминая события минувшего дня. Возможно, все произошло  слишком быстро между ними, но Яна не могла сожалеть об этом.         Она никогда не любила прежде, никогда не мечтала познать тайны притяжения мужчины и женщины. Она даже решила, что ей просто не дано почувствовать себя страстной женщиной. Теперь все ее представления о себе изме­нились, она до сих пор ощущала в себе теплую пульсацию растревоженного желания.   Яна не знала, как ей быть дальше — Ро­зарио стал для нее мощнейшим соблазном. С первой их встречи ее душа потянулась к нему.До нее донесся какой-то шум, и она сообразила, что в доме не одна. Где-то в недрах квартиры кто-то ходил.

[Spoiler (click to open)]

«Какое хорошее утро»! — Яна встала  с постели и скользнула к окну —  напоенный запахами и звуками, свежий воздух ударил ей в лицо. Солнце стояло  уже довольно высоко, его жаркие лучи, про­бравшись сквозь крону кипариса, заставляли жмуриться. Из сосед­него дома доносились  чарующие звуки какой-то старой итальянской песни. Вдалеке, за черепичной крышей соседнего дома, синели в дымке далекие склоны гор. Набегающий с моря бриз шелестел лист­вой деревьев — фруктовые сады заполнили все окрестности вплоть до самого горизонта. Крыши домов, словно редкие кораблики, плыли среди волн зелени и цветов, буйствовавших в долине.
Послышалось  звяканье посуды.
—  Розарио, это ты?  — спросила Яна, направляясь к кухне.
— Нет, это я,  — ответил Кармело.
—  А где папа?
— Он привез меня и  уехал покататься на мотоцикле.
—  Пытаешься найти что-либо съестное?
— Да, в холодильнике были яйца и  молоко. Вы хотите есть? Я могу сделать омлет.
—  Не мужское это дело,  —  улыбнулась Яна уже с порога кухни,  —  дай-ка я что-нибудь приготовлю.
      —  А папа говорит, что  настоящий мужчина должен уметь все, — сказал Кармело, поколебавшись  несколько секунд.
— У меня все равно получится лучше,  — Яна уже вынимала из холодильника мясо, яйца и масло.  —  А у тебя, например, забить гвоздь  или поменять колесо у машины.
—  Колесо у машины меняет механик.
И он стоит на дороге, ожидая, пока ты его проколешь,  — продолжила Яна  с хитринкой в глазах.
Отбивная уже скворчала на сковороде.
— Ну,  — Кармело явно растерялся,  — можно позвонить по телефону, и он приедет...
— В три часа ночи, на какую-нибудь проселочную дорогу?
— И зря вы смеетесь, я умею колесо ставить, мне папа показывал.
Кармело вдруг задумался, сложив брови домиком и подперев смуглые щеки кулаками.
— А правда, что у вас медведи по улицам ходят?— последовало совершенно серьезное заявление.
— Неужели? Не замечала,  кто тебе сказал?
— Так ведь и на карте нарисовано  — Москва, Петербург, а ос­тальное  — лес, и повсюду  медведи!
Яна с трудом сдержала улыбку, слушая  уверенный голосок Кармело.
— Не верь! —  Яна поставила перед ним  тарелку с дымящимся куском мяса,  — врут эти карты!
—  Все равно, синьора Яна, у вас холодно, а у нас   хорошо,  —  мальчик отрезал кусок отбивной и отправил его в рот. —  Лучше ос­тавайтесь с нами.
Его слова заставили Яну замереть:
—  Зачем?
— С вами хорошо…  — вздохнул мальчик, — и папа тоже так хочет.
— Откуда ты знаешь?  —  Яна ощутила, что стремительно крас­неет.
— Я же  чувствую,  —  Кармело не забывал отправлять в рот но­вые куски,  —  он же с вами ездил в Сиракузы, и к бабушке возил... точно хочет.
— Просто он гостеприимный  человек,  —    Яна тихонько за­смеялась, но вышло это как-то ненатурально. — А у меня для тебя есть подарок! —  Яна вдруг вспомнила о красивой книжке про Тулу, которую ей сунул в чемодан отец  —  «пусть посмотрят,  и у нас есть красоты» — мой город Тула не хуже Катании.
— Да ну?  —  мальчишка от удивления открыл рот.      
Яна пошла в спальню, где в шкафу стоял ее чемодан.
Распахнула дверцу и осела на корточки  — на крышке чемодана лежало не­сколько купюр. По телу пробежал холодок. Взяла их —  на пол упали  две сотенные и две двухсотенные купюры.   Она чуть не упала, ноги отказывались повиноваться. 

Серый туман, застлавший глаза,  напрочь лишил способности со­ображать — она почти оглохла из-за монотонного звона в ушах. За­тем одним скачком разлетевшаяся на кусочки реальность снова со­бралась в единую картину. Все стало абсолютно ясно: он хотел ее, но не любил, и даже не уважал. Торризи  считал ее пустышкой, живущей за счет мужчин. Для него она всего лишь  девочка для эскорт-услуг, и он расплатился  за ее работу.
Яна почувствовала себя абсолютным ничтожеством.
Невероятный стыд душил ее, сдавливая грудь. Ей  казалось, что она вот-вот задох­нется. Что ей взбрело в голову? Почему  она решила, что раз он был вежлив с ней и нежен, раз доставил ей удовольствие, то значит, уже и влюбился в нее?   Она ведь знала, какого мнения итальянцы о русских женщинах! И Торризи ничем не лучше.   Кем она была в его глазах, ведь она выставила себя полной дурой, очутившись на улице без денег, и  без работы. Конечно, некоторым оправданием могло  служить  изощренное  коварство Андреа.
      Собственно, как он должен воспринимать ее?  Она отдалась ему  с такой легкостью, словно это было для нее самым обычным делом! А всему виной внезапно вспыхнувшая страсть к этому мужчине, с ко­торой просто невозможно было справиться. На этой горькой мысли Яна  вдруг запнулась. Теперь понятно, почему он позволил ей ос­таться в его доме. Ее плата за проживание —  услуги путаны… Она сделала глубокий вздох, сотрясаясь всем телом.
—  Яна, где вы?  —  как из тумана послышался голос мальчика.
Подняться не было сил. За горло будто схватила чья-то невиди­мая рука и сдавила так, что из глаз брызнули слезы. Яна прикрыла  лицо руками, и они потекли по пальцам.
— Синьора …  — Кармело стоял уже за спиной.
Девушка открыла чемодан, схватила первую попавшуюся вещь и вытерла мокрое лицо.
Вот! — Нащупала дрожащей рукой книгу и повернулась к сыну Роза­рио.
— Вы плачете? — испугался мальчик.
Яна демонстративно потерла глаз.
—  Нет, что ты! Просто  соринка  в глаз попала,  — едва слышно произнесла она, отчаянно пытаясь взять себя в руки.—  Милый, извини, мне нужно переодеться.
      Кармело в  течение нескольких мгновений изучал ее лицо, в поис­ках разгадки происходящего, затем  растерянно сунул подарок под мышку и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Яна взяла со столика бутылку вина, плеснула немного в  бокал и  жадно выпила. Ветер стукнул скрипучими ставнями, в комнате по­темнело —  полнеба закрыла грозовая туча. Опять гроза! Кипарис во дворе жалобно застонал, сгибаясь  под ударами ветра.
Страница романа http://a-lorentz.livejournal.com/4479.html

Мечты и прожекты

Заранее предвидя поток возражений, хочу начать с темы: а нужно ли мечтать? Стоит ли строить прожекты, когда мы, рядовые граждане, не в силах, что либо изменить? Молох власти вершит свои законы и правила, особо не оглядываясь на мнение граждан.
«Партия сказала надо – комсомол ответил есть»
Активисты протестуют против чего-то там, но госмашина тихой сапой все равно наступает, ни там – так здесь, не сегодня – так завтра, не спереди – так сзади.
В обществе уже стала заметна апатия  - страшный враг всякого развития и прогресса. Звучат голоса – а что там говорить? Все равно ничего не изменится. Плевать они хотели на наши предложения и прожекты.

[Spoiler (click to open)]
Но не все так просто. Не случайно против России ведется идеологическая война, не случайно на нее тратятся миллиарды. Взять хотя бы нашумевший недавно фильм «Викинг» - настоящий удар по прошлому Руси. А ведь на него потратили наши кровные! Опять «тем же концом и по тому же месту».
Апатия – это в первую очередь отсутствие планов на будущее. «Абыякавасць» - как сочно говорят белорусы. А у кого нет планов на будущее, у того нет и самого будущего. Прежде чем начать любое дело мы обдумываем его в голове, строим виртуальный план, мечтаем.
Задумывались - откуда взялось такое слово – «мечта»? Причем здесь меч?? Лев Успенский нервно курит в сторонке, обдумывая ответ. А ведь магический меч – главный атрибут многих ритуалов. Мы не совсем понимаем, что меч, острие, прорубает пространство возможностей, прокладывает путь для осуществления задуманного.

Наши предки вели религиозные войны, а по сути – идеологические. В современное время нам становится удивительным: как это воевать по поводу воззрений и взглядов? Везде должна быть экономическая основа, шкурный интерес. Но материальная составляющая это лишь «шкурка», верхний слой более глубоких противоречий. И противоречий идеологических. Задача человека не напихать брюхо, отоспаться и размножиться, а создавать на планете поля процветания, всеобщего счастья и любви.
Тут без мечтаний не обойтись.
Поэтому мы просто обязаны мечтать, строить глобальные планы, рисовать картины всеобщего благолепия.
Вы заметили, какие новости нам преподносят ежедневно СМИ? Убили, сгорело, ДТП, взорвалось…. Безусловно, все это происходит. Но неужели не происходит ничего хорошего? В такой огромной стране? В мире? Где новости о насущных проблемах, о тарифах, о ценах, о законах? Где рассказы о достижениях, пусть и не очень больших, но все же? Где тексты о изобретениях, строительстве, внедрении?
Все это за бортом. Можно найти, но нужно порыться в мусорном ведре лент новостей.
Мы понимаем, что это не случайно. Чья то мудрая рука просеивает информацию, выбирая самое гадкое для нашего потребления. Нас постоянно идеологически подтравливают. Интоксикация организма достигла уже той степени, что он впал в эту самую апатию.
Из этого состояния нас могут вывести только мечты, надежды на светлое будущее. Конечно, я не говорю, что нужно остановиться только на размышлениях и ничего не делать. Но первый шаг – это фантазии и проекты.
Вы заметили исчезновение научной фантастики из нашей жизни? Жизнеутверждающее творчество Беляева, Снегова, Ефремова подменили звездными войнами, а затем и вовсе заполонили гадкими картинами, где будущее изображается в виде помойки, хаоса, беспредела убийств и всеобщей деградации. И это опять не случайно! Навязанный образ прочно осел в слабых мозгах большинства, и теперь эта масса формирует будущее планеты и человечества. Они просто не мыслят иного пути как на помойку и в пропасть. В общество хаоса и рабства.
Теперь этот путь трудно выправить. Человек обладает огромной мощью, его мозг не случайно потребляет 25% энергетики организма, и ТС знают это! Если мы все будем мечтать о светлом, рисовать позитивные картины будущего, строить планы – силам зла придется не сладко. Им трудно будет вернуть вездеход общественного развития, шурующий в гору прогресса, в пробитые ими колеи, ведущие в болото гниения и разложения. Маршрут составляем мы своими извилинами и сердцами, и даже руль в наших руках. Они же могут орудовать педалями газа и тормоза, да пытаться переводить стрелки в сторону.
Я призываю мыслителей нашего общества побольше писать о будущем, придумывать для него хорошие законы, намечать пути технического прогресса, рассказывать о справедливых взаимоотношениях будущих людей. Нечто подобное описывал Ефремов. И мы не должны стыдиться мечтать.
Я давно уже вынашиваю идею позитивного фантастического романа. В противопоставление всему этому беспределу вампиров, бластеров и рептоидов. Это будет книга о светлой общине, сумевшей устоять в жестком прессинге капиталистического окружения и даже победить его. Но не буду раскрывать карты. А пока напишу серию статей о том, как устроить наше счастье.


Дорогие друзья!
С моими романами вы сможете ознакомиться в Книжной лавке Александры: http://a-lorentz.livejournal.com/4169.html

Отрывок из романа Александры Лоренц «Приворот»

«Заброшенная могила»

Навещая родителей, Нина всегда старалась обойти это место, но исчезли последние надежды дождаться маршрутки. Зря она не поехала на машине!

― Ай, так быстрее, ― махнула рукой и зашагала по аккуратно вычищенной дорожке через кладбище. Где-то впереди около церкви весело переговаривались уборщики снега, скрежетали их лопаты, и гортанный смех отражался от безмолвных  деревьев. Их ветви, отяжелевшие от снега, пригнулись книзу,  и вдруг  упавшая сверху шишка стряхнула с них  роскошные белые комья, обдав Нину  колючей снежной пылью. Стая ворон с криком сорвалась со своих мест; зловещие черные птицы громко каркали, кружа над кладбищем.

Казалось, и  прошла она всего-то с десяток метров, а шумный город с троллейбусами и магазинами остался в другом мире. Тишина, покой… только потрескивали на морозе угрюмые  сосны, да печальные лица с памятников отрешенно всматривались в торопливую прохожую.

Через сто метров показалась церковь. Свежеокрашенная в яркие цвета,  с новенькими позолоченными куполами, она, как богатый властелин, возвышалась над крестами и надгробиями.

[Spoiler (click to open)]

— Фу, — вздохнула Нина, в последнее время какая-то особая чувствительность одолевала ее. Каждой клеточкой своего существа она чувствовала, как мерзнут на морозе узкие длинные тела деревьев, видела, как обмусолили прихожане своими тягостными аурами все окрестности храма. Дорожки, крыльцо, ручки дверей — все светилось красно-оранжевым светом, а кладбищенские кресты и ограды мерцали темно-зеленой болью в надвигающихся сумерках.
На крыльце часовни появился тучный священник и, окинув девушку вопросительным взглядом, затрусил в направлении хозяйственных построек. Нина поспешила прочь от храма, но, пройдя несколько шагов, остановилась около невзрачной оградки.
Что со мной?
Внутри все похолодело, слабость разлилась по всему телу и выступила на лбу холодным потом. Она  вытерла лоб дрожащей рукой и осмотрелась.
Пожилая женщина с медальона, болтавшегося на последнем гвоздике, внимательно смотрела на нее с покосившегося креста. Надпись давно стерлась, от скамейки осталось только два столбика, сиротливо выглядывающие из сугроба, а незакрытая калитка уныло скрипела  на одной петле.
— Чего тебе надо, — простонала Нина и сама удивилась своим словам — как она могла разговаривать с фотографией?
— Подружка, — запел  плачущий голосок. Он лился откуда-то издалека, как будто  из подземелья,  и звенел как тонкий колокольчик,   то замирая, то усиливаясь.
— Кто ты? — выдохнула Нина.
— Помоги,  мне так  тяжело здесь! Мы дружили с тобой, ты была славной девушкой, но не помнишь ничего. Все говорили, что ты сумасшедшая, но я знала — ты хорошая.
Нина облокотилась на ограду, и та хрустнула — последние силы покинули  девушку.
— Злая колдунья заколдовала тебя, вот ты ничего и не помнишь. Тебе повезло, твое тело засыпали камнями. А меня, а меня… — голосок горько заплакал, — жестокие руки накрепко заколотили крышку гроба, наложили на мою душу крест.
— Что же я могу  сделать?
— Сломай крест, ударь по перекладине, отпусти мою душу — крест держит ее…
— Как же я могу, — прошептала Нина, но покорно шагнула в сугроб.
Ослабевшими руками она нажала на полуистлевшее дерево, и оно хрустнуло.
— Ах, как хорошо, — запел голосок, — спасибо, подружка.
— А как тебя зовут…   звали? — поправилась Нина.
— Марго, Марго, рыжулька Марго, ты все вспомнишь,  обязательно, я знаю! Счастья тебе, мы когда-нибудь  встретимся! Я еще три дня здесь буду, приходи поболтать, если время будет!
Нина  оглянулась и увидела, что священник пристально смотрит на нее. Невольно девушка отступила на шаг назад и разжала пальцы,  все еще сжимавшие черную перекладину.
Мужчина угрожающе ухмыльнулся, и  его редкая борода ощерилась  крупными зубами.
— И как это понимать? — рявкнул он так, что стая ворон в поднебесье отозвалась на его слова громким карканьем.― Я сейчас  милицию вызову!
Нина ничего не ответила, но ощутила, как волна мощной энергии накатывается на нее снизу вверх, заполняет все ее существо; наконец неведомая сила достигла ее покрасневшего лица и снопом ярких искр брызнула из глаз.
— Ты что? Ты что? — вскрикнул перепуганный поп и начал поспешно креститься, — изыди, ведьма, пошла прочь!
Но побежал сам, чертыхаясь и размахивая руками, по очищенной от снега дорожке, ведущей  к резной двери церкви.
Нина отвернулась и быстро зашагала по тропинке. Тревожное чувство, преследовавшее ее от самого дома, подсказывало: кто-то следует за ней по пятам.

Страница романа http://a-lorentz.livejournal.com/4670.html